Архив рубрики ‘Исторические заметки’

Первую часть можно прочитать здесь.

Жизнь в Тамбовской тюрьме шла ровно и безмятежно. Но с весны 1908 г. начались требования улучшить санитарно-бытовые условия заключенных: заменить скверное из редины белье лучшим, а халаты — бушлатами и брюками. Арестантское белье выделывалось из оческов, нитки были разной толщины, в холсте получались изрядные щели, белье не простирывалось, воняло и обдирало кожу чуть ли не до крови. Халат же заменял собой и брюки, и бушлат, и одеяло, и даже перину. Неоднократные заявления об этом и требования ни к чему не приводили, тогда заключенными решено было повторить то, что имело место в смоленском централе в конце 1906 г. Сидельцы сбросили с себя белье и халаты и стали расхаживать в камерах голышом. Начальство тюрьмы на это не реагировало, тогда арестанты перестали строиться на поверках, больше того, во время поверки переходили с места на место, не давая сосчитать количество каторжан.

Теперь в тобольской каторжной тюрьме музей

Таким манером заключенные «поволынили» несколько  дней,  после  чего начальство выдало сотню пар хорошего белья, обещало сшить в экстренном порядке бушлаты и брюки, выдать одеяла и подстилки. Каторга верила обещанию и успокоилась. Но вот прошло несколько дней, а белья, для не получивших его, пи одежды для всех по-прежнему не видно. Тюремная публика возмутилась и возобновила «голый бунт». Администрация молчала, как будто это ее и не касается. Арестанты становились все возбуждённее: то и дело поднимали свист, требовали прокурора и губернатора, распевали «дубинушку», некоторые рвали в клочки арестантское белье. В конце концов, начальство пошло на уступки и удовлетворило все, что каторжане требовали.

Вскоре после этого, начальник тюрьмы, по кличке «Арбуз», уволен и заменен новым по фамилии Могилев.  

Самарские депутаты Думы второго созыва

3 июня 1907 считается финальной датой первой русской революции, в этот день была Николаем II разогнана Вторая Государственная Дума, депутаты от социал-демократов пошли на каторгу и реакция на воле загуляла вовсю.

В первое время начальник тобольской тюрьмы Иван Могилев оставил все по-старому, зорко лишь всматриваясь к незнакомому населению каторги и молча выслушивая даже дерзости и оскорбления.

Однако, вскоре каторга почувствовала, с кем она имеет дело. Начал Могилев с того, что попросил арестантов становиться на поверку. Получив отказ, он не настаивал на своем, а понемногу подтягивать надзирателей. Очевидно, Могилев преувеличивал и способность к борьбе нашей братии. Недели через три,  встретив каторжан на прогулке без кандалов, он попросил их выбрать себе цепи по вкусу и надевать их только во время посещения тюрьмы высшим начальством, разрешая в остальное время хранить кандалы у себя в сумках. За исполнение этого требования И.С. Могилев   обещал   оставить   неприкосновенным   существующие порядки.

Тобольские музейные экспонаты

Воры, обсудив у себя предложение Могилева, приняли его. Сделали это они сразу и без долгих разговоров, высчитав, что выгоднее уступить Могилеву на полтинник и получить от него как бы рубль. К такому же решению склонялись и многие политические но когда некоторые из интеллигентов указали им на постыдность компромиссов с начальством, на необходимость блюсти честь революционера и во всем действовать в согласии с принципом, то большинство политических отвергло решение уголовных.

Воры, вообще говоря, непримиримые, так сказать, принципиальные враги тюремного начальства, не желали, кроме того, вносить рознь в арестантскую жизнь. Переменив на сходке свое решение, они согласились действовать заодно с остальными каторжанами.

Узнав про все это, Могилев приступил к более откровенному осуществлению своих планов.

тобольские зека

Первым делом он прекратил хождение арестантов из корпуса в корпус. Для того же, чтобы лишить их возможности мимолетных встреч на кухне, куда они сами ходили за обедом и кипятком. Могилев ввел такой порядок, что обед и кипяток разносились по корпусам и камерам в ушатах.

Арестанты потребовали тогда старого порядка, отказавшись принимать пищу из ушатов.

— Обедать! Есть хотим… — стали изо всех сил кричать каторжане, почувствовав приступ голода… Крики проникли на улицу и стали собирать у стен тюрьмы городскую публику. Предполагая, что с каторжанами творят нечто ужасное, публика потребовала от начальства объяснения. Могилев не смутился и рассказал собравшимся, в чем дело. Кроме того, он приказал вынести на площадь перед тюрьмой несколько ушатов со щами и кашей, разумеется, он выбрал обед получше. Публика попробовала и, недоуменно пожимая плечами, разошлась успокоенная.

На этот раз победил начальник. Почуяв за собой силу, он пошел дальше: приказал заковывать в кандалы всех не для близиру только, а по-настоящему, и не на веревочках, а на железных заклепках. Пришлось смириться. . .

Однажды на 3-ем коридоре засыпался подкоп. Сидевших там перевели в здание мастерских, а в камерах стали наскоро переделывать деревянные полы на цементные. Заключенные подняли волынку» в ответ на что Могилев лишил их не только прогулки, но и прав пользоваться уборной, — или как говорится, взял да и посадил их «на парашку». Наказание это до того всех разозлило и раззадорило, что, выбросив из камер параши, ребята стали выкидывать испражнения через решетчатые двери прямо на коридор, где находилась стража. Через несколько дней по коридору нельзя было пройти от ужасной вони и смрада.

Конец этой истории совпал с борьбой из-за заковки в кандалы: как только Могилев стал заковывать каторжан, все они, банщики и прачки, забастовали и устроили шумную обструкцию.

Не успел еще Могилев заковать одну камеру, как другая, только что закованная, уже ходила без кандалов. Заковывали, но через полчаса новые кандалы разбивались и бросались в клозет.

Пришлось добывать кандалы из губернской тюрьмы, когда и их не хватило, то из арестантских рот.

Испробовав безрезультатно все имевшиеся у него средства, Могилев осторожно применил новые.

лавка для порки и ведро с розгами

Выбрав сознательно и обдуманно троих рядовых и мало заметных каторжан, он велел вечером выпороть их розгами. Утром по камерам разнеслась грозная весть… Все были страшно ошеломлены и взволнованы. Находилось немало таких, которые готовы сейчас же, немедля и ни на что ни глядя, ринуться вперед, но впереди — все это чувствовали — пряталась смерть. В поисках утешения, не зная как примирить раздваивавшиеся чувства, тюремная публика устремила свой взор на руководителей, на блюстителей партийной чистоты и революционной этики. Но что могли сделать эти люди, способные только на словесную пропаганду и разведение различных там теорий и прочей канители? Вчера они держали в своих руках молнии и гремели громами, сегодня все их слова о путях борьбы, о принципиальности, слова разработанные ими не хуже турнирного фехтования (М.С. Кадомцев показывал хорошие результаты в этом виде спорта будучи учащимся кадетского корпуса- примечание – Сараева Романа ), сразу завяли, от одной возможности прикосновения прута тоненькой розги. Могилев тоже не был дурак и интеллигенцию, людей со связями и влиянием все-таки щадил, во всяком случае, никого ни разу никого из не выпорол.

Смутно предчувствуя к себе такое отношение со стороны царского начальства и не зная, что делать дальше, не решаясь во главе остальной массы предпринять что-нибудь смелое и рискованное, руководители тюремных бунтарей всячески маскировали свою растерянность. Еще недавно они готовы были ошельмовать и заклеймить всякого, кто кричал: «здравия желаем» или пел на поверках молитву, а теперь с их побелевших губ только и сходило что: «Это ужас… Ужас…  Что за звери. . . Пороть розгами… Инквизиция… Ни капли уважения к личности… Ужас…».

Собравшиеся было поднять протест, не встречая поддержки,  отошли в сторону. Вся тюрьма, еще на днях бушевавшая и воспламенявшаяся по малейшему поводу, как-то сразу поддалась и погрузилась в мертвую спячку.

Все нововведения Могилева принимались молча.

жесткий уставник Иван Семенович Могилев

Так без намека на сопротивление каторга была закована.  Более того,  по указанию некоторых типов, сбежавшихся с перепугу в «сучий куток» (Одиночная камера, куда помещают заключённых осведомителей, чтобы уберечь от расправы сокамерников- прим. Сараева Романа) Могилев заставил арестантов вылавливать из клозетов кандалы и в них же, без всякой примерки, часто до боли туго заковывал.

Всех остригли под машинку, — раньше этого не требовалось и каждый мог носить волосы так, как ему нравилось.   Ножницы, металлические ложки, зеркальца, расчески, жестяные чайники и тому подобные вещи отбирались без разбора и на глазах владельцев ломались, разбивались, а то и забирались в собственности надзирателей.

остриженный наполовину каторжник

Тут вот и появились на сцену незамеченные и до и после этого ребята, которые без всяких поз и жестов, без книжных дебатов и научных обоснований решили:

—           Не сдадимся, пока есть силы.

И понесли они на своих плечах и спинах всю тяжесть поражения. Группа каторжан, человек в 30, среди которых, как это ни странно, оказалось и несколько уголовных, вроде Казанкевича из тех именно, которые в свое время стояли за принятие первоначального предложения Могилева относительно надевания кандалов для близиру — группа эта то в одной камере, то в другой поднимала бунт. Но, не будучи организованы, вспышки эти принесли мало пользы.

Вскоре замолкли и эти протестанты.

Розги, страх перед ними, развратили даже наиболее идейных из каторжан. Раньше они считали негодяем, подвергали жесточайшему бойкоту всякого, кто не боролся против железного режима. Теперь же все эти принципиалисты вдруг сделались мудрыми реалистами.

—           Что он делает? — приходили в ужас наши Вишняковы, указывая на какого-нибудь протестанта, неукротимого и прямолинейного. — Ведь он и нас всех под розги подведет…

Видя, что розги производят магически потрясающее действие, а вовсе не вызывают открытого мятежа, Могилев, не давая опомниться, начал драть и драть. Он даже не заботился о подходящих поводах. Доходило до того, что, не найдя за весь день ни одного нарушения, Могилев драл авансом и стал считать за проступок такие вещи, как закуривание папиросы от лампы, как нестертая пыль где-нибудь за парашей, как оторванная на бушлате пуговица, как ложный доклад о нанесенном ему якобы оскорблении и т. д., и т. д.

Пороли так: вечером или ночью, редко днем, вызываю арестанта и, ничего не объясняя, ведут куда-нибудь в пустую камеру, в коридор или в свиданочную. Предварительного медицинского осмотра никакого. Наскоро прочитывают приказ начальника или помощника, а то и приказа никакого не читают. Набрасываются на арестанта, валят его на пол, срывают брюки, загибают рубашку за голову, привязывают руки к скамейке вдоль ее, в виде распятия, прикладывают на голову халат или тяжелое арестантское одеяло. После этого неизменный «Ермак», толстый надзиратель, из здешних чалдонов, садится поверх арестанта, и со словами:

—           Ложись, родной, со господом . . . ох-хо-хо, грехи наши тяжкиe, — коленями зажимает голову наказуемого, придавливая пплечи всей своей тушей.   Помощник или старший кричит:

—           Поддержись! ..

или:

—           Не пугайсь! Рразз… и молча дает знак одному из двоих надзирателей, стоящих по обе стороны лежащего. У ног палача взгромождено по куче розг. Один из них ударяет арестанта розгой по боку, отходит шага на четыре и с разбегу наносит удар на ягодицы, стараясь каждый раз наносить удар в одно и то же мето.  Пока он бросает розгу и выбирает новую, дядька, стоящий по другую сторону истязуемого, по команде:

—           Два-а! .. — ударяет его сначала также сбоку, а затем :е отходит на несколько шагов в сторону и с разбегу наносит сверху.   По команде:

—           Три-и!.. — снова действует первый надзиратель, и так далее. Для удобства работы оба палача снимают верхний мундир, всучивают рукава. Обыкновенно давалось девяносто девять ударов (точнее 198, так как удар сбоку и удар в ягодицы считался у нас за один), и эта цифра «99» так вошла в тюремный обиход, что в разговоре среди арестантов и в угрозах со стороны администрации она заменяла слова «розги», или «порка». 75 или 50 ударов назначали реже, 5 лишь в исключительных случаях.   Розги были от молодой березки, аршина в два длины, с двумя-тремя хвостиками, имеющими дурную привычку, входить в тело и, обламываясь, там оставаться (М.С. Кадомцев видел это у бессрочно осужденного железнодорожного служащего из Самары Симонова).

надзирателям заключенные давали прозвища

Не зная удержу, опьяненный властью, не чувствуя над собой кого контроля ни сверху, ни снизу, Могилев доходил до невероятных жестокостей; бывало, что после каждых 10 —15 ударов истязуемого посыпалось солью… Или же Могилев возьмет значит в палачи не надзирателя, а кого-нибудь из арестантов же, именно из сучьего кутка, т.-е. из легавых, горевших местью по отношению к остальной каторге.

Раны от порки бывали различны и зависели не от количества ударов, а от отношения начальства к данному арестанту и палача к своей жертве. Последние ударяли иногда так часто, что успевали в течение часа выпороть человек 15, а иногда они столько времени возились с одним лишь арестантом, делая свою работу смаком и утонченной медлительностью . . .

Нечего говорить о том, как это отражалось на судьбе тех кто имел несчастье впасть в немилость у начальства. Сколько их сошло в могилу после одной-двух экзекуций. Больше всего пострадали, конечно, те протестанты из тех 30 заключенных, по десятку социалистов-революционеров и социал- демократов, человек шесть анархистов и несколько выдающихся смельчаков из числа уголовных.

Для объективности повествования Михаил Кадомцев приводит и совершенно неожиданный результат всего этого тюремного кошмара. Чувствуя непреодолимую потребность сорвать на ком-нибудь и на чем-нибудь свое негодование и обиду и не будучи в силах обратить эти чувства каким-нибудь делом на тюремщиков, арестантская публика выбрала мишенью своих же товарищей, именно тех политиков, которые после первой же порки согласились петь в тюремной церкви.

Их обвиняли в подлизывании, угодничестве, измене общему делу и т. п. Им был объявлен жесточайший бойкот. В поведении певчих искали причину дезорганизации и пассивности. Но в действительности, руководители общественного мнения каторги впоследствии молча и беспрекословно подчинялись всем видам насилия со стороны тюремщиков: становились во фронт и поворачивались к иконам во время пения молитвы, снимали шапки при встречах с начальством, кричали: «здравья желаем».

Началось взаимное поедание, мелочное пускание шпилек, всяческое донимание друг друга. Без конца распускались , сплетни непроверенные и необоснованные, иной раз прямо удивительные обвинения.  Жизнь становилась душной и смрадной.

Храм А. Невского в тобольской тюрьме

Зная все это, в душе радуясь этому, начальство как бы нарочно подливало масло в огонь, спекулируя на чувстве товарищества среди арестантов. Так, однажды, Могилев, потребовал, чтобы учитель Никольский, обладавший хорошим басом, отправился в церковный хор. Никольский отказался. Догадываясь, что причиной отказа является отчасти опасение бойкота со стороны остальных каторжан, Могилев заявил камере, в которой сидел Никольский:

— Если Никольский завтра же не пойдет в хор добровольно, то я каждому десятому из вас всыплю по 99 . . . Поняли. По девяносто девять …

Никольскому пришлось уступить.

Цветные фото взяты отсюда.

Продолжение будет.

На бой нас давно вызывает
Буржуй, враг, царящий повсюду;
Лишь черное знамя собой означает
Идею рабочего люда.
..

Это изображение имеет пустой атрибут alt; его имя файла - profilepic39140_1.jpg

17 мая 2000 исполняется 102 года исполняется знаковому событию вошедшему в историю Самары как «анархо-максималистский мятеж». Исследователи майских событий 1918 практически  пришли к единому мнение, что данное выступление было направлено против попыток узурпации власти большевиками и попытками противостоять разгрому вооруженных анархистских организаций.

Троицкий рынок в Самаре

Но до сих пор рассматривается это событие достаточно однобоко в части его участников.  Типа организовали все: революционная матросня, сынки буржуазии, погромщики с Троицкого базара и освобожденные ими из самарской тюрьмы уголовные элементы…

Анархисты и близкие к ним эсеры-максималисты не были такими уж явными отморозками. Если первые действовали больше через профсоюзные организации, отрицая любые органы государственной власти, то вторые имели вес в губисполкоме. Возглавлял самарский губисполком  эсер-максималист Алексей Яковлевич Дорогойченко(в) – авторитетный революционер, грамотный, не приезжий, не ссыльный, а наш – самарский, уроженец Села Большая Каменка.

Он избранный, а не назначенный кем-то сверху.

Дорогойченко впоследствии сделает много для популяризации мордовского языка

Боевыми отрядами  анархистов «Черной Гвардией» руководит избранный командир Александр Моисеевич Карасик, уроженец Самары- сын врача частной практикующего врача, работавшего также в Водолечебнице. Самарская Черная гвардия — самый крупный отряд, противостоящий атаману Дутову, численность его около 550 человек. Для сравнения почти такую же общую численность имеют два других советских отряда – добровольцы Трубочного завода и сводный отряд Мотовилихинского завода (Пермь) и Иващенского завода.

Помощником командира отрядов Черной Гвардии является польский анархист Франц Михайлович  Голя-Юзвяк, который позднее будет возглавлять один из обороняющихся  от наступающих чехов отрядов под Липягами (анархисты сольются в единый отряд с иващенковцами), попадет в плен, бежит и продолжит участие в революционном движении в Польше.

Черная Гвардия, хоть и не имела в своем руководстве военспецов, но все же отличилась военными успехами на дутовском фронте.

Тут же на восточном фронте против казачьих частей в должности старшего врача военно- санитарного поезда служит старший брат Александра Моисеевича Карасика- Владимир.

Плененные под Липягами в 1918 сестры милосердия с раненными в окружении чехов

В.М. Карасик

Владимир Моисеевич Карасик позднее станет ведущим советским фармакологом, токсикологом, доктором медицинских наук, профессором, академик медицинских наук.

А вот брату-погодке Александру Карасику не повезет, ему не дадут закончить московский государственный университет, неоднократно будет арестовываться за принадлежность к анархистским организациям в 1919, 1921, 1922 гг. Реабилитирован он будет только  в 1997 году.

Не знаю как вам, а по мне так не такие уж они отморозки — эти «мятежники», самарские анархо-максималисты.

«красногвардейского отряда» — это все-таки не совсем корректно

Да и М.С. Кадомцев тоже не просто так «договорился» с их лидерами о прекращении противостояния – с убежденными анархистами его судьба не раз сталкивала. В уральские боевые отряды народного вооружения входили и анархисты, в 1906 году он помогает совершить побег из уфимской тюрьмы группе анархистов, на Украине он плотно сотрудничает с махновцами – анархистами, а с  Александром Карасиком и Францем Голя рука об руку воюет на Урало-Оренбургском фронте.  

Фото все же скорее тамбовского или орловского каторжного периода

Благодаря помощи Центральной библиотеки имени А.С. Пушкина города Новокуйбышевска мне удалось отыскать воспоминания о «тюремных университетах» Михаила Кадомцева, оставленные другим политзаключенным И.И. Генкиным (Шаевичем). Он записывал рассказы Михаила и даже получил его тюремную тетрадь. Основная часть его трудов и легла в основу этого поста.

Шаевич пережил Кадомцева на 20 лет, но сидел и при советской власти

Михаил Кадомцев считал он себя ортодоксальным марксистом, но по своим симпатиям в вопросах тактики и по целому ряду других качеств он напоминал кого угодно: радикально настроенного эсера былых «героических» времен, максималиста, если хотите, а то и анархиста, но меньше всего социал-демократа эпохи 1905 —1914, хотя бы и большевика.

этим «попсовым» фото, запечатлевшим вчерашнего кадета Кадомцева, почему-то любят иллюстрировать бой под Липягами

Кадомцева арестовали  в 1906 и привлекли по делу динамитной  лаборатории и его приговорили к 4 годам арестантских рот.

В уфимской тюрьме, где он сидел в ожидании приговора, нравы были достаточно свободными и заключенным дозволялось даже посещать соседние камеры. В это время он участвует в подготовке побега группе уфимских анархистов, во главе с Павлом Черным (Конторовичем) помогает кустарным способом изготовить бомбы в коробке от какао Жоржа Бормана.

Оружие (два браунинга) и динамит беглецам удалось получить подкупив охрану.  Сорваться в побег с ними отчего-то Михаилу не удается.  Да и побег этот нельзя назвать удачным – скрыться ненадолго удается только одному из беглецов, примкнувшим к анархистам саратовскому боевику- социал демократу Литвинцеву.

Больше всех Михаилу Кадомцеву жалко получившего пулю в голову анархиста Конторовича. Славный и талантливый парень был…

Кадомцева  переводят в г. Мензелинск, откуда он при помощи целой группы лиц, в том и местного меньшевика Николая Сукенника, угодившего за это на каторгу, совершает сложный по организации и эффектный по обстановке стрельбой и множеством других приключений, побег.

* Правда сценарий побега из Мензелинска практически на 100% повторяет побег группы анархистов из уфимской тюрьмы. Там тоже есть подкуп, бомбы, револьверы и недождавшиеся на тройке товарищи с воли. А вот пострадавшему революционеру Сукеннику советская власть заслуг этих не зачтет, сначала осудит на 10 лет в 1929 по 58 статье и расстреляет в 1937 году.   Знал ли об этом Эразм Кадомцев? Наверное знал, но и его положение тоже было не очень завидным. Эразму припоминали поданное «прошение» царю, поступок недостойный революционера. Кстати прошение о помиловании подавал и Михаил Кадомцев, благодаря стараниям родных и хлопотам митрополита, имевшего ход к командующему войсками генералу Сандецкому, смертная казнь ему была заменена бессрочной каторгой.

А.Г. Сандецкий дал шанс М. Кадомцеву, но гуманизмом по отношению к революционерам вовсе не отличался

До осени 1907 г. в Тобольском централе жилось относительно свободно. Администрация мало вмешивалась в жизнь арестантов и если смотрела за чем, то за тем только, чтобы каторга не разбегалась и не особенно шумела. Как и во времена Достоевского, вполне можно было расхаживать свободно по дворам, заходить в другие камеры и корпуса, но зато к палям (высокому бревенчатому забору) подходить уже нельзя было. Правда, у ворот острога уже не торчали молодые бабы и девки, торговавшие баранками, пирожками с требухой по копейке штука и кокетничавшие с арестантами; правда, каторжан не выпускали из тюрьмы на вольную работу, но зато никто не носил кандалов, а о снимании шапок при встрече с начальством и о проклятом «здравия желаем» не только разговора не было, но никто не поверил бы, если бы ему тогда сказали, что за несоблюдение этого можно пороть розгами…

эсерам симпатизировали не только на воле

У Михаила Кадомцева не сложились отношение с «интеллигенцией» -эсерами, о его о его прошении о помиловании в централе знают.

Труды польского анархиста Махайского будоражили умы многих

Переписка с волей велась оживленная. Выписка делалась регулярно, по крайней мере, чай и табак всегда были, а иной раз на столе появлялась белая булка с колбасой. Настроение у всех было бодрое, веселое. Ожидали скорой амнистии. Неудача же бывших восстаний объяснялась тем, что руководили ими меньшевики с большевиками, а не эсеры, то есть восстаниями руководили партии, стоявшие, по распространяемому в тюрьме мнению, за «мирный путь», боявшиеся кровопролития и решительных действий, не признававшие террора и тому подобных революционных выступлений.

К тюремной интеллигенции и полуинтеллигенции большинство «политических» относилось с уважением и доверием. Социал-демократы всех толков, то есть не только меньшевики, но и большевики, были в загоне. Больше всего прислушивались к социалистам-революционерам. Слова о народе, о земле и воле, о равенстве, о роли личности и возвышенных идей, о беспощадной мести врагам трудящихся — слова эти гипнотизировали многих.

Склонность тюремных интеллигентов-революционеров к теоретизированию рефлексии вызывает в М. Кадомцеве сильное отвращение. На неприязненное к нему со стороны заключенных социалистов-революционеров  как к прошенисту, Михаил отвечает тем же. Он нигилист, боевик, партизан, человек дела, а теории и прочая канитель ему чужды. Махаевщина – ненависть к интеллигенции, как к эксплуататору рабочего класса, все же больше свойственна анархистам, но Михаил Кадомцев придерживается той же позиции в отношении «тюремной интеллигенции».

Продолжение здесь.

Самарская Газета сослалась

Так уж получается, что увлечение краеведение- это всегда какая-то цепь мистических совпадений. Я это понял еще когда начал заниматься исследованием боев под Липягами, произошедших 3-4 июня 1919 года. Информация поступает из разных источников, тебе встречаются новые люди, все выстраивается в единую картину, как большой ( даже гигантский) пазл, который ты можешь собрать от силы на треть…

Самарская Газета сделала публикацию о семье Ященко, кстати Максим Горький, родственник Ященко, и публиковался в этой же газете. Не мистика? Все же нет наверное. Горький там и познакомился со своей будущей женой.

Максим Горький

Вера Дмитриевна Ященко, которая владела имением у деревни Страмиловка (современный поселок Стромилово), была урожденной Микулиной, но стала свекровью М.Н. Дунаевой, отец снохи — известный самарский купец. Дом купца Н.Ф. Дунаева в настоящее не имеет памятной таблички, но сохранился очень неплохо- там сейчас размещается администрация городского округа Самара.

усадьба Н.Ф. Дунаева

А за домом Дунаевых находится не так уж давно открытый музей Эльдара Рязанова. Я посетил этот музей и вот тут мистическое совпадение открылось.

Дело в том, что отец Эльдара Рязанова — красный комиссар, закончил сельскую школу в Сергачском уезде Нижегородской губернии. После ранения в 1919 оказывается в Самаре и знакомится с матерью будущего советского режиссера.

Э. Рязанов

Именно в Сергаче после революции оседает семья бывшего самарского присяжного поверенного Леонида Несторовича Ященко.

Такое вот переплетение человеческих судеб и мест…

Стромилово, остатки имения Ященко

Кстати Владимир Ульянов бывал в гостях у семьи Ященко, засиживался вечерами за игрой в шахматы. Кто знает, а может будущий товарищ Ленин и в Стромилово бывал в том самом имении? Или же уроженец нижегородской губернии Алексей Максимович Пешков, бродя с удочкой вдоль реки Татьянки, доходил до Липягов, где сложит в 1918 г. голову Михаил Кадомцев, за мать которого пролетарский писатель будет рьяно заступаться после неудачного побега из Мензелинской тюрьмы? Вот также и мы топчем родную землю, но толком ничего о жизни своих предком не знаем. Я рад за Марию Ященко, рад что ей удалось по крупицам собрать информацию о своих предках. Краеведение — оно такое, не всем дается, и тут уж совсем никуда без мистики.

Катаясь на общественном транспорте по чужому городу, все равно приятно так вздрагиваешь от голоса в репродукторе: «Остановка улица Куйбышева». Думаю так у многих самарцев происходит.

dsc_5235

Улицу Куйбышева в Питере хотели переименовать, но пока не придумали достойную альтернативу

В Санкт-Петербурге есть на улице Куйбышева одна достопримечательность -музей политической истории России, который размещается в бывших особняках балерины Кшесинской и Бранта, в домах 2-4.

dsc_5138

свободная пресса троллила царскую любовницу

В музее куча интересного, но как вы думаете что для меня стало полной неожиданностью?

dsc_5192

Блюдце с «Чепаевым», не смешно ничуть

Ни политические анекдоты, ни народники-бомбисты, ни кабинет Ленина и Зиновьева и даже не находки времен великой отечественной…

dsc_5176

находки в Ленинградской области

Удивила небольшая экспозиция, посвященная братьям Кадомцевым. Тут то я от группы с экскурсоводом и отстал.

dsc_5169

Эразм Кадомцев с дочерью

Посмотрите на следующее фото, что это за буржуйская парочка?
DSC_5164.JPG
Это Иван и Ольга Кадомцевы, вернувшиеся из-за границы в 1915 в Петроград.

Иван немного переживет брата Михаила, умерев в декабре 1918 года.

dsc_5173

Старший брат Эразм тоже мог не возвращаться в царскую Россию — он кстати единственный из братьев, кто сможет сделать хоть какую-то карьеру в стране советской. Правда недоброжелатели, в то время когда в стране будут «перегибы» попытаются раздуть дело и против него, припомнив его обращения к царю Николаю II.

il557a
Кстати опыт уральских боевых отрядов народного вооружения будет изучен и использован при организации партизанской борьбы во время великой отечественной.

DSC_5162.JPG
Инна Самуиловна Кадомцева погибнет от пули белогвардейца на глазах одной из дочерей на Украине в 1919 г.

Специально я не ищу ничего о семье Кадомцевых, как-то так выходит, что информация эта меня находит сама.

В книге А. Литвина «Красный и белый террор в России 1918-1922гг есть такое упоминание: «В самарской тюрьме в качестве заложников содержались 16 женщин — жен и сестер ответственных советских работников. Среди них были Цюрупа, Брюханова, Кадомцева, Юрьева, Кабанова, Мухина с сыном и другие. Содержались они в плохих условиях. По предложению Я. М. Свердлова они были обменены на заложников, указанных Комучем и до того содержавшихся в советской тюрьме».

Семья Кадомцевых

Семья Кадомцевых 1903. Мефодий Кадомцев (слева) не был революционером, но тоже пытался спасти брата Мишу от тюрьмы

Кто же эта Кадомцева, что сидела в самарской тюрьме при КОМУЧе в 1918?

Никто из историков и краеведов не упоминает, что Михаил Кадомцев был женат, в тюрьму могла попасть его боевая подруга.

Также вполне возможно, что старшая сестра Инна, узнав о гибели Михаила под Самарой, примчалась сюда или же это мать Анна Федоровна Кадомцева? Я лично склоняюсь к последней версии.

DSC_5155.JPG

Но самое главное в том, что цель приезда Кадомцевой была попрощаться с погибшим, перевезти его тело в Уфу. Ну или хотя бы найти его могилу, и скорее всего ей удалось установить место захоронения, ведь наверняка в июне 1918 были очевидцы похорон коменданта Самары — ярого большевика. Вот только почему же эта могила была утрачена потом?

2czK66VOBXI
Я специально поднял июньские номера новокуйбышевской газеты «Знамя коммунизма» за 1953 год, но о событиях 1918 года там никаких упоминаний о боях под Липягами.
Звезда Михаила Кадомцева над новым городом нефтяников еще не взошла, местная передовица рассказывает о стройке города-сада, об открытии нового продуктового магазина на 106 км и об отмене талонной системы на продукты в братской чехославацкой республике…

dsc_5202

Как и от чьих рук погиб Михаил Кадомцев? Загадка.

Точку в этой истории ставить рано.

                                                                                          Опа, опа, жареные раки.

                                                                                          Приходи ко мне домой —

                                                                                          Я живу в бараке.

(с.) частушка, услышанная мною
в детстве от родственников,
живших в Новокуйбышевске с
момента его основания

Недавно в сети появились электронные копии некоторых номеров газеты «Знамя коммунизма», издававшейся в городе Новокуйбышевске. Газета свое название полностью оправдывает- 90% материалов посвящено политинформации. Но удалось найти и кое-что интересное.

Так в № 3 от 7 января 1953 опубликован список избирательных участков.

избир нск 1953

Канула в лету школа-семилетка, что была на улице Горького, в ней  размещался 3 участок.

поселок Калиниградский

А вот в клуб СМУ-11, что располагался на территории современного 39 квартала, приходили голосовать жители безномерных домов у конепарка (избирательный участок № 4). Да и как видно «Простоквашка» — квартал большой,  она имела индексы: 39а, 39б.

Продуктовый магазин пущен в 1953

Избирательный участок № 5 в школе на 106 км, именно в 1953 идет ввод в эксплуатацию построенных двухэтажек и продуктового магазина.

 

99 км НСК

99 км

7 избирательный участок размещался в здании конторы Куйбышевского территориально-строительного управления (КТСУ), теперь мы точно знаем, что она была в поселке 105 км.

102 км н-ск 1949

строится 102 км

Территория на 102 км весьма плотно заселена, центр- филиал областной библиотеки, имелись улицы с домами: Школьная, Красноармейская, Челюскина, проезды Заводской и Безымянный.

9 избирательный участок удивил тем, что  десять домов располагались у Еркина оврага. Русские, Чувашские и Мордовские Липяги  еще не входят в состав Новокуйбышевска.

Н-ск в 1953

Ну и наконец, вырезав из генплана Новокуйбышевска объекты не построенные до 1953 года, видим как выглядел город нефтяников перед тем как ему исполнился
1 год.

Ну и самое главное- газетчикам уже не дают писать слово барак, как мы это видим  в послевоенном Куйбышеве. Цензура.

 

 

 

 

Сегодня день рождения друга и одного из самых первых читателей блога, отзывчивой помощницы — Натальи Зыковой. С днем рождения тебя, Наташ!

Сегодня также православные празднуют день архистратига Михаила. Архангел  Михаил помимо борьбы с нечистыми силами, помогает людям справиться несчастьями и бедами.

Михаил

Святой Михаил

В этот же день в 1886 родился небезызвестный уральский революционер — Михаил Кадомцев, о котором достаточно много информации на этом блоге.

Не случайно мне на глаза сегодня попался сайт http://ru.rodovid.org, ох, не случайно… Теперь вот будут у нас с этим сайтом перекрестные ссылки, оказывается он уж ссылается на «За Самаркой», как на первоисточник.

гимнастерка М. Кадомцева хранится в музее г. Новокуйбышевска

Не планировал я писать ничего, но видно придется еще немного рассказать о семье Кадомцевых.

Если о родителях и о старших братьях Эразме и Иване, сестре Инне я уже упоминал, то вот об остальных сестрах почти ничего.

Большая семья Кадомцевых

Вера, Любовь, Мария,  Ольга, Зоя и Инна… Были  в этой семье и приемные дети, кстати.

Мария Самуиловна приезжала в молодой город Новокуйбышевск, переписывалась с руководством музея истории города, делилась личными вещами.
2czK66VOBXI

Если сам Михаил Кадомцев и не заслужил памятника, причини и обстоятельства его гибели, как и место захоронения доподлинно неизвестны…
А вот почему бы не поставить у станции Липяги, на месте предполагаемого легионерского монумента, икону с ликом архистратига Михаила? Да и не бередить больше души павших и казненных.
По мне — так отличная альтернатива. Кстати погибших чехов отпевал православный священник из села Воскресенское, остальные павшие удостоились только немногочисленных слез своих близких…

На страницах блога не раз задавался вопросом о забытых захоронениях за Самаркой:

— Забытые кладбища на территории Куйбышевского района;

— Н-ск в окружении кладбищ;

-Где искать захоронения красных?;

— Могилы утрачены навсегда?;

— Партийная экскурсия на станцию Кряж;

— Трикотажка. Продана смерть моя…

IMG_3098 (800x599)

Вдоль жд очень много утраченных захоронений

Андрею Удинцеву удалось отыскать информацию еще об одной братской могиле, датированной 1922 годом. Между станциями Жигули и Липяги были похоронены жертвы крушения поезда произошедшего в ночь на 29 марта. В результате катастрофы погибло 22 человека, были разбиты 3 паровоза и 13 вагонов.

2

Виновных судили Революционным военным железнодорожным трибуналом Самаро-Златоустовской железной дороги в клубе имени Пушкина. Виновных лиц было много, они получили срока до 3 лет (больше всех- начальник станции Липяги), а также было назначено дополнительное делопроизводство по факту непредставления пострадавшим медицинской помощи.

фф

Ну а где находится братская могила 22 человек в настоящее время также неизвестно…

Евгений Альмяшев (HAZELSAMARA) прислал на блог ссылку на бесценную находку- газетную вырезку об избирательных участках Куйбышевского района города Куйбышева по состоянию на декабрь 1945 года.

DSC_4573

Что там удивило? Я не знал, что Засамарская слобода была так плотно заселена- функционировали там аж две школы № 57 (Главная, дом 19) и № 73 (Мельничная, дом №5). Теперь кстати ни одной из них нет. Видимо в тыловом Куйбышеве всем мест не хватало, многие селились и за рекой.

-_-10-_-1945-12

Подарок HAZELSAMARA

Дореволюционный кожевенный завод функционирует и в 1945- в его клубе тоже организован избирательный участок.
Если на немецких фотоснимках 1942 Куйбышева Сухая Самарка обозначена как «заброшенное место», то в 1945 там функционирует школа № 55.куйбышевский район И вот теперь ясно откуда взялось название Обувной улицы – там стояли дома работников Куйбышевской обувной фабрики, видимо та, что на Чкалова 100. Также на Сухой Самарке были дома Сада-Совхоза №2, Угольной базы(?) и подсобных хозяйств Жигулевского пивоваренного завода, «Автотракторадетали» (завод Клапанов), горлесхоза, хлебозавода № 2 (того, что на улице Спортивной).
Вообще крупные предприятия Куйбышева, возникшие до войны, облюбовали засамарские просторы, а не просеки и Барбошины поляны.

WP_20160512_11_13_44_Pro

просеки освоят гораздо позже

Дачи обкома ВКПб соседствуют с подсобными хозяйствами ЗИМа, строительного института, индустриального института, швейной фабрики № 2, КИНАПа, обувной фабрики, станкозавода, карбюраторного, судоремонтного, кондитерской фабрики, трикотажной фабрики, управления очистки города, желдорбольницы…

102 км

на 102 км

Дома поселка управления строительства на берегу Волги – это видимо руководство Куйбышевского территориально-строительного управления (КТСУ), что сменило УОС НКВД (Особстрой) и связано оно со строительством Куйбышевского НПЗ (пущен в сентябре 1945г) и будущего Новокуйбышевска. Управление строительства не хотело жить по соседству с зеками, на Грозненской или 102 км, на Волге лучше конечно – тут по-соседству первые лица обкома партии отдыхают.

d0b1d0b0d180d0b8d182-d0bcd0b8d180d0bed0bdd0bed0b2.jpg

Барит и Миронов — первые лица КТСУ

Кстати видимо и топоним «Гранный» возникает примерно в это послевоенное время- Куйбышевский городской район потеснил Молотовский и тут проходит их граница.
На стошке центр притяжения избирателей- школа № 23. Ново-Стройка, 116км, поселок нефтяников — в 1945 официальные власти называют — «Поселок завода «Крекинг»».

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

поселок завода «Крекинг»

Стромилово и окрестности называются в документе: «тюрьмой и детской исправительно-трудовой колонией». Но заключенные избирательного права лишены, а голосуют лишь жители ведомственного жилого фонда, что расположен прямо на территории исправительных учреждений.
Так же и на Кряже – указаны жители ведомственных домов на территории «исправительно-трудовой колонии», они голосуют в школе №45 (район современной станции Красный Кряжок).

DSC_1079.JPG

В Рубежном

Избирательный участок на Кирзаводе № 6 приглашал жителей совхоза №1 управления строительства (тот же самый КТСУ скорее всего). Кстати кирпичных заводов было 2- один КТСУ, второй – ОВСУ ПРИВО. Также здесь располагается третий участок парниково-тепличного хозяйства Фрунзенского райпищеторга.
Совхоз Рубежное относился к заводу имени Фрунзе, а Красная (Песчаная) Глинка –хозотделу управления НКВД.

Эй, уходи с запыленной дороги

Враждебный, усталый и хмурый!

Набатные пляшут тревоги

Вздымаются, вихрятся бури 

Мятежится радость удара

Упорство куется в борьбе-

От старого горя, кошмара

Коммуна, мы рвемся к тебе!

дорог

Большая советская энциклопедия, литературные  сайты и даже всезнающая Википедия, рассказывая на своих страницах о советском, эрзянском поэте, прозаике и просветителе, главе Союза писателей Мордовии (1937-1938гг), заведующем литературным отделом газеты «Правда», сотруднике журналов «Работница», «Молодая гвардия», «Земля советская», уроженце самарского села Большая Каменка Алексее Яковлевиче Дорогойченко, почему-то избегают упоминаний о его революционном самарском прошлом.

Каменка Большая Каменка- родина лидера самарских максималистов

Ну что же, блог «За Самаркой» готов с радостью восполнит эти «черные» пятна биографии самарского революционера.

До 1917 года А.Я. Дорогойченко член партии социалистов-революционеров, исключен из партии и с группой сторонников участвует в воссоздании в Самаре союза социалистов-революционеров-максималистов.

Максималисты, благодаря своей Программе- Максимум (которая стремилась незамедлительно преобразовывать общество по пути к социализму) отдалялись от социалистов революционеров, приближаясь по политическим взглядам к анархистам. Максималисты считали, что антикапиталистическое и антигосударственного сопротивление должно базироваться на боевых организациях революционеров (дружинах), которые свергнув  существую власть приведут к руководству советы трудящихся. Но отличии от анархистов, максималисты не считали зазорным участвовать во властных структурах, протестуя против узурпации властных институтов большевиками.

На Самарском губернском съезде советов, проходившем с 13 по 26 марта 1918 г., большинство голосов остается за эсерами-максималистами. Так в 24 года А.Я. Дорогойченко возглавляет самарский губком -» в котором окопались максималисты», как позже пренебрежительно напишут потом красные историки.

0_d8ee2_4cf5a4b5_xl

Расстрел совета в Александровом Гае казаками-Дутовцами. Фото с сайта: seleste-rusa.livejournal.com

А. Я. Дорогойченко предлагает съезду не разъезжаться, объявить его учредительным и «взять организацию комиссариатов в свои руки».

В апреле 1918 года в Самару с группой матросов прибывает находившийся тогда в опале у большевиков П. Дыбенко. Несмотря на требования М.Д. Бонч-Бруевича к руководству самарского губкома арестовать «оппозиционера» А.Я. Дорогойченко, посоветовавшись с товарищами, подписывает распоряжение о недопустимости задержания Дыбенко, до обсуждения его мотивированного заявления на заседании губисполкома. Дыбенко убывает восвояси, а вот в Самаре начинают кипеть страсти.

327599_1000

Знаковые места при анархо-максималистком мятеже. Карта с сайта: honzales.livejournal.com

8 мая 1918 отряд морской гидроавиации изъял в клубе максималистов (напротив Струкачей) и три пулемета, винтовки, патроны и в помещении федерации анархистов (дом Курлиной) — восемь пулеметов и около тысячи бомб.

13 мая 1918 Губисполкэм постановил: ввиду уже состоявшегося избрания горисполкомом 7 представителей в чрезвычайный военно-революционный штаб избрать в него 6 представителей губисполкома. Избраны А. Я. Дорогойченко, Кондратьев, И. А. Лукин, Кувалдин, М. В. Селиванов и Ю. Гузарский. Решено на следующем заседании обсудить вопрос о возвращении оружия отрядам, разоруженным горисполкомом, и о возобновлении выхода газет, закрытых за антисоветскую пропаганду.
14 мая 1918 Губисполком, заслушав сообщение А. Я. Дорогойченко о посещении им чрезвычайного военно-революционного штаба, избранного горисполкомом, и объяснения председателя штаба А. А. Масленникова, постановил выразить доверие избранным в штаб представителям губисполкома. А. П. Галактионов заявил, что чрезвычайный военно-революционный штаб кооптировал в свой состав представителей губисполкома И. А. Лукина и Кувалдина.
По вопросу о разоружении отрядов анархистов и закрытии некоторых газет, ведших травлю большевиков, губисполком постановил потребовать освобождения арестованного анархиста Попова, возвратить отобранное оружие «всем разоруженным революционным организациям, стоящим за трудовую революцию», и не чинить препятствий к восстановлению закрытых газет. Предложено всем «революционным органам печати» прекратить в настоящий грозный момент взаимные резко враждебные выпады.
Представители отряда Кудинского присоединились к постановлению губисполкома о возврате оружия и о восстановлении закрытых органов печати и заявили, что всеми силами будут содействовать проведению его в жизнь. С таким же заявлением выступили представители 1-го матросского и 3-го Северного отрядов (ГАКО, ф. 81, д. 4, л. 203).
Внутреннее противостояние революционных сил в Самаре быстро набирает обороты.
Вообще почитать про анархо-максималисткий мятеж можно здесь и тут.

Дорогойченко возглавляет штаб восставших анархо-максималистов, которых также поддерживают местные крестьяне, ломовые извозчики и уголовные элементы, а также прибывшие в Самару матросы. Он ведет переговоры с командующим Урало-Оренбургским фронтом Яковлевым (К.Я. Мячиным)- старым уральским боевиком, впоследствии перешедшим на сторону КОМУЧА и затем обратно к большевикам.

Главком Урало-Оренбургского фронта Яковлев созывает экстренное собрание Самарского гарнизона, в том числе и мятежные части, на котором требует полного подчинения своим распоряжениям и заявил о необходимости немедленного выступления на фронт всех, сколько-нибудь боеспособных воинских частей. Революционные отряды большей частью в итоге соглашаются подчиниться требованиям главкома, максималистский губком распускается, главой губкома Яковлев назначает В.А. Лоренцева. Большевики узурпируют власть в своих руках, теперь никаких выборов. А на место коменданта Самары левого эсера Рыбина назначается М. Кадомцев, опытный уральский большевик

01-hasek1917

Чешский анархист Ярослав Гашек, перекрасившийся в последствии в большевика, спасаясь от расправы земляков-легионеров, захвативших Самару 8 июня 1918 года укрывается несколько дней у родственников А.Я. Дорогойченко в Большой Каменке.
Еще раз обращаю внимание читателей на контакты «красного» чеха с самарскими леваками и анархистами и неясность его позиции в отношении к анархо-максималисткому мятежу. Ведь вполне вероятно, что он был на стороне восставших.

12 июня 1918 Дорогойченко арестован в поселке Томылово чехами, попадает в «поезд смерти», бежит…

автограф

К началу 1919 г. движение максималистов очень разрознено и терпит кризис.
В феврале 1919 г. А.Я. Дорогойченко, как и другие максималисты, заявляет о разрыве с максималистами и решении вступить в РКП (б).

А.Я. Дорогойченко инициирует создание мордовской секции нацменшинств в Самаре.

Первый его сборник рассказов «Два мира» и сборник стихов «Боевые песни красноармейца» опубликованы в 1919 году в Самаре. В августе 1920 года Дорогойченко получил назначение в Москву для работы в центральной печати.

Дорогойченко Большая Каменка

Но самое лучшее написанное им произведение все же в прозе — роман «Большая Каменка», издан в 1927 году.

Далее уже о творческом пути можно почитать в официальных изданиях.

Кстати В. Маяковский в стихотворении «Юбилейное» нелестно отзывается о А.Я. Дорогойченко и других современных авторах:

«Чтож о современниках?!

Не просчитались бы, за вас полсотни отдав.

От зевоты скулы разворачивает аж!

Дорогойченко, Герасимов, Кириллов, Родов —

какой однообразный пейзаж!»

Dorogoychenko

В конце жизни бывший максималист вернулся в родные места. 21 ноября 1947 года А.Я. Дорогойченко  не стало. Захоронен он был на городском кладбище города Куйбышева.