Записи с меткой «1942 г.»

Андрей Удинцев снова подкинул интереснейший материал — Волжская коммуна (г. Куйбышев), 30 06 1942 пишет о строительстве деревянной бани по чертежам Академии коммунального хозяйства(!).
баня

При том, что в самом поселке (тот что современный)  кирпичная баня уже функционирует на момент строительства деревянной! А зачем деревянная тогда нужна военном 1942 году, да и еще такая пафосная?

Кирпичная баня на Кряже жива до сих пор. Фото И.
Кондратьева

Все предельно просто, в следующем году тут начинается строительство крупнейшего нефтеперегонного завода № 443, а потому самая пора готовить инфраструктуру, ведь кроме зеков тут и специалисты жить будут, а им нужна хорошая баня.

Кстати можно ее поискать на этих вот фото:

110_21

029.JPG
Кстати в 1942 численность жителей Куйбышева растет благодаря притоку эвакуированных и большей частью бани строятся на скорую руку.
Та же Волжская коммуна (г. Куйбышев), 28 03 1942
новые бани

Как и писал Игнатий Удоев – попал на передовую.
Весной 1942 под городом Керчь расположился и 12 пехотный батальон в котором он служил.

Военные историки май 1942 года под Керчью иначе как провалом или катастрофой не называют. Имея значимое преимущество в технике и живой силе наши войска оставляют Керчь врагу.
Всего под Керчью в 1942 году попало в немецкий плен 150 тысяч наших солдат и офицеров. Игнатий Удоев попадает в плен на подступах к Керчи 14 мая.
игнатий с номером
Игнатий Удоев в лагере Редериц.
Далее дам слово Прасковье Игнатьевне Шокуровой (Удоевой)…
Младшая сестра наша – Рая, умерла в войну. Ей всего 7 лет было.
Жили мы очень голодно. Опухали даже. Вшей было много.
Зима 1942 г. — корову кормить нечем, соломенную крышу с сарая уже разобрали. Даже начали и с крыши дома снимать.
саманный дом строят
Женщины в Степановке строят саманный дом. Справа видны соломенные крыши.
Старший брат отца, Константин Удоев, был бригадиром в колхозе — наряды на работу давал.
Позвал он меня однажды, тайком сена охапку дал… Валенки дал еще, у нас ведь только одни валенки были на всю семью. Жили бедно.
Потом еще жена дядина давала сена немного.
Жалели они нас. Эх, время было тяжелое. Как жили?
Мама наша захворала сильно. Вставать не может совсем.
Кое-как до весны дожили. Солнышко пригревать стало, мы на двор вытащили станок, дерюгу ткать стали на завалинке.
Маму вывели, рядом посадили. Хворая она еще.

На фото жена Игнатия Удоева- Аксинья (в центре). Снято после войны.
Прибежала к нам в гости мамина крестница (моя двоюродная сестра) Шура. Где-то раздобыла бутылку водки, случайно в магазине появилась. Дает нам, чтобы к доктору обратились в райцентре, чтобы маму посмотрел…
Мама говорит: «Не надо доктору, мне налейте!».
Мы с Нюрой в слезы: «Мама помирать собралась!!!».
Выпила немного, летом уже пошла на поправку. Стала двигаться понемногу, и без докторов.
Сняли с нее чулки, повесили над каменкой. Треск так и стоит. Вши прыгают в разные стороны от чулков.
Вот и лето настало. Ну, теперь как-нибудь переживем. Варим щи из крапивы.

Траву ели. Кисляньку, свергубизу, бараньи муды (это деревенское название, называли так за внешнее сходство), медуницу…
Сейчас такие травы уже и не растут в этих местах.

Рассказала мне эту историю Прасковья Игнатьевна Шокурова (в девичестве — Удоева). Живет она в селе Степановка Камышлинского района Самарской области. Называют сельчане её уважительно: «Бабушка Паша». В молодости ее звали просто по деревенски — Панкой.
Передать говор жителей Самарской глубинки у меня не получится, да и слова некоторые сельчанам кажутся простыми и понятными, нам, городским жителям, в толк ну никак не взять. Итак, приступаю к пересказу услышанного..

Жили мы на Безводовке (это улица в Степановке). Было нас четверо детей: Я, Нюра, Рая и брат Лёня.
Помню спим,раннее утро.
Прибегает брат Лёня, будит нас: «Вставайте, вставайте! Тятя уходит!».
Мы еще маленькие совсем, спим, не охота вставать. Не понимали толком, что случилось..

Это уже послевоенное фото. Прасковья Игнатьевна- крайняя справа.

Так и ушел наш тятя — Игнатий Удоев на войну…
Из Камышлы отправили их лошадьми до Бугуруслана. Оттуда уже перебросили в Мелекес.
В Мелекесе, когда шли строем, Игнатий увидал брата Тихона- он стоял вместе с племянником Дмитрием в сторонке, их пораньше призвали (это Тихон Удоев уже рассказал, вернувшись с войны).
Игнатий побежал на встречу родным. Обнялись.
— Удоев! Вернуться в строй!- скомандовал командир.
Пришлось Игнатию повиноваться. Потом уже объяснил командиру, что встретил брата и племянника.

С братом Тихоном договорились о встрече вечером.
Тихон умудрился достать чекушку. Выпили, посидели… Поговорили.
— Ты детей моих не бросай, Тихон, если вдруг не вернусь.- попросил Игнатий.
Помолчали, не знали ведь, что ждет каждого.

«Наркомовские». Но их полагалось выдавать только на первой линии фроната. Фото с сайта: http://wmuseum.ru
Маму осенью направили от колхоза на работу на мельницу в Байтуган. Там ее просквозило. Слегла Аксинья Устимовна надолго. Совсем ходить не могла.
В школе занятия не прекращались и в войну. Школа размещалась в бывшей церкви. Тетрадей у нас не было, мы писали в старых тетрадях промеж строк. Помогали и мы чем могли взрослым.

Игнатий Удоев. 1943 год. Единственное сохранившееся фото.

Весной 1942 года прислал тятя письмо, текст примерно такой: «Помылись в бане под Сталинградом. Теперь поедем на первую линию фронта. Рая пускай съест за меня красненькое яичко».
Тогда так и говорили: «Первая линия». Передовая- это уже позже придумали.

Пасхальные яйца.
Все церковные праздники отец знал. Скоро должна была наступить Пасхальная неделя.
В войну власть официально разрешила праздновать день Святой Пасхи. В 1942 году Пасха была ранней, и праздник начинался в ночь с 4 на 5 апреля.
Немцы, отброшенные от Москвы на сто с лишним километров, да и то не на всех участках, наконец, стабилизировали фронт. Наши войска после непрерывных 4-х месячных наступательных боев выдохлись, перешли к обороне. В Москве по этому случаю даже отменили комендантский час.

Пасха ночью в Москве 1942 года — церкви забиты людьми — военные, молодежь, рабочие… Фото с сайта: http://gallery.ykt.ru