Записи с меткой «заключенные»

Первую часть можно прочитать здесь.

Жизнь в Тамбовской тюрьме шла ровно и безмятежно. Но с весны 1908 г. начались требования улучшить санитарно-бытовые условия заключенных: заменить скверное из редины белье лучшим, а халаты — бушлатами и брюками. Арестантское белье выделывалось из оческов, нитки были разной толщины, в холсте получались изрядные щели, белье не простирывалось, воняло и обдирало кожу чуть ли не до крови. Халат же заменял собой и брюки, и бушлат, и одеяло, и даже перину. Неоднократные заявления об этом и требования ни к чему не приводили, тогда заключенными решено было повторить то, что имело место в смоленском централе в конце 1906 г. Сидельцы сбросили с себя белье и халаты и стали расхаживать в камерах голышом. Начальство тюрьмы на это не реагировало, тогда арестанты перестали строиться на поверках, больше того, во время поверки переходили с места на место, не давая сосчитать количество каторжан.

Теперь в тобольской каторжной тюрьме музей

Таким манером заключенные «поволынили» несколько  дней,  после  чего начальство выдало сотню пар хорошего белья, обещало сшить в экстренном порядке бушлаты и брюки, выдать одеяла и подстилки. Каторга верила обещанию и успокоилась. Но вот прошло несколько дней, а белья, для не получивших его, пи одежды для всех по-прежнему не видно. Тюремная публика возмутилась и возобновила «голый бунт». Администрация молчала, как будто это ее и не касается. Арестанты становились все возбуждённее: то и дело поднимали свист, требовали прокурора и губернатора, распевали «дубинушку», некоторые рвали в клочки арестантское белье. В конце концов, начальство пошло на уступки и удовлетворило все, что каторжане требовали.

Вскоре после этого, начальник тюрьмы, по кличке «Арбуз», уволен и заменен новым по фамилии Могилев.  

Самарские депутаты Думы второго созыва

3 июня 1907 считается финальной датой первой русской революции, в этот день была Николаем II разогнана Вторая Государственная Дума, депутаты от социал-демократов пошли на каторгу и реакция на воле загуляла вовсю.

В первое время начальник тобольской тюрьмы Иван Могилев оставил все по-старому, зорко лишь всматриваясь к незнакомому населению каторги и молча выслушивая даже дерзости и оскорбления.

Однако, вскоре каторга почувствовала, с кем она имеет дело. Начал Могилев с того, что попросил арестантов становиться на поверку. Получив отказ, он не настаивал на своем, а понемногу подтягивать надзирателей. Очевидно, Могилев преувеличивал и способность к борьбе нашей братии. Недели через три,  встретив каторжан на прогулке без кандалов, он попросил их выбрать себе цепи по вкусу и надевать их только во время посещения тюрьмы высшим начальством, разрешая в остальное время хранить кандалы у себя в сумках. За исполнение этого требования И.С. Могилев   обещал   оставить   неприкосновенным   существующие порядки.

Тобольские музейные экспонаты

Воры, обсудив у себя предложение Могилева, приняли его. Сделали это они сразу и без долгих разговоров, высчитав, что выгоднее уступить Могилеву на полтинник и получить от него как бы рубль. К такому же решению склонялись и многие политические но когда некоторые из интеллигентов указали им на постыдность компромиссов с начальством, на необходимость блюсти честь революционера и во всем действовать в согласии с принципом, то большинство политических отвергло решение уголовных.

Воры, вообще говоря, непримиримые, так сказать, принципиальные враги тюремного начальства, не желали, кроме того, вносить рознь в арестантскую жизнь. Переменив на сходке свое решение, они согласились действовать заодно с остальными каторжанами.

Узнав про все это, Могилев приступил к более откровенному осуществлению своих планов.

тобольские зека

Первым делом он прекратил хождение арестантов из корпуса в корпус. Для того же, чтобы лишить их возможности мимолетных встреч на кухне, куда они сами ходили за обедом и кипятком. Могилев ввел такой порядок, что обед и кипяток разносились по корпусам и камерам в ушатах.

Арестанты потребовали тогда старого порядка, отказавшись принимать пищу из ушатов.

— Обедать! Есть хотим… — стали изо всех сил кричать каторжане, почувствовав приступ голода… Крики проникли на улицу и стали собирать у стен тюрьмы городскую публику. Предполагая, что с каторжанами творят нечто ужасное, публика потребовала от начальства объяснения. Могилев не смутился и рассказал собравшимся, в чем дело. Кроме того, он приказал вынести на площадь перед тюрьмой несколько ушатов со щами и кашей, разумеется, он выбрал обед получше. Публика попробовала и, недоуменно пожимая плечами, разошлась успокоенная.

На этот раз победил начальник. Почуяв за собой силу, он пошел дальше: приказал заковывать в кандалы всех не для близиру только, а по-настоящему, и не на веревочках, а на железных заклепках. Пришлось смириться. . .

Однажды на 3-ем коридоре засыпался подкоп. Сидевших там перевели в здание мастерских, а в камерах стали наскоро переделывать деревянные полы на цементные. Заключенные подняли волынку» в ответ на что Могилев лишил их не только прогулки, но и прав пользоваться уборной, — или как говорится, взял да и посадил их «на парашку». Наказание это до того всех разозлило и раззадорило, что, выбросив из камер параши, ребята стали выкидывать испражнения через решетчатые двери прямо на коридор, где находилась стража. Через несколько дней по коридору нельзя было пройти от ужасной вони и смрада.

Конец этой истории совпал с борьбой из-за заковки в кандалы: как только Могилев стал заковывать каторжан, все они, банщики и прачки, забастовали и устроили шумную обструкцию.

Не успел еще Могилев заковать одну камеру, как другая, только что закованная, уже ходила без кандалов. Заковывали, но через полчаса новые кандалы разбивались и бросались в клозет.

Пришлось добывать кандалы из губернской тюрьмы, когда и их не хватило, то из арестантских рот.

Испробовав безрезультатно все имевшиеся у него средства, Могилев осторожно применил новые.

лавка для порки и ведро с розгами

Выбрав сознательно и обдуманно троих рядовых и мало заметных каторжан, он велел вечером выпороть их розгами. Утром по камерам разнеслась грозная весть… Все были страшно ошеломлены и взволнованы. Находилось немало таких, которые готовы сейчас же, немедля и ни на что ни глядя, ринуться вперед, но впереди — все это чувствовали — пряталась смерть. В поисках утешения, не зная как примирить раздваивавшиеся чувства, тюремная публика устремила свой взор на руководителей, на блюстителей партийной чистоты и революционной этики. Но что могли сделать эти люди, способные только на словесную пропаганду и разведение различных там теорий и прочей канители? Вчера они держали в своих руках молнии и гремели громами, сегодня все их слова о путях борьбы, о принципиальности, слова разработанные ими не хуже турнирного фехтования (М.С. Кадомцев показывал хорошие результаты в этом виде спорта будучи учащимся кадетского корпуса- примечание – Сараева Романа ), сразу завяли, от одной возможности прикосновения прута тоненькой розги. Могилев тоже не был дурак и интеллигенцию, людей со связями и влиянием все-таки щадил, во всяком случае, никого ни разу никого из не выпорол.

Смутно предчувствуя к себе такое отношение со стороны царского начальства и не зная, что делать дальше, не решаясь во главе остальной массы предпринять что-нибудь смелое и рискованное, руководители тюремных бунтарей всячески маскировали свою растерянность. Еще недавно они готовы были ошельмовать и заклеймить всякого, кто кричал: «здравия желаем» или пел на поверках молитву, а теперь с их побелевших губ только и сходило что: «Это ужас… Ужас…  Что за звери. . . Пороть розгами… Инквизиция… Ни капли уважения к личности… Ужас…».

Собравшиеся было поднять протест, не встречая поддержки,  отошли в сторону. Вся тюрьма, еще на днях бушевавшая и воспламенявшаяся по малейшему поводу, как-то сразу поддалась и погрузилась в мертвую спячку.

Все нововведения Могилева принимались молча.

жесткий уставник Иван Семенович Могилев

Так без намека на сопротивление каторга была закована.  Более того,  по указанию некоторых типов, сбежавшихся с перепугу в «сучий куток» (Одиночная камера, куда помещают заключённых осведомителей, чтобы уберечь от расправы сокамерников- прим. Сараева Романа) Могилев заставил арестантов вылавливать из клозетов кандалы и в них же, без всякой примерки, часто до боли туго заковывал.

Всех остригли под машинку, — раньше этого не требовалось и каждый мог носить волосы так, как ему нравилось.   Ножницы, металлические ложки, зеркальца, расчески, жестяные чайники и тому подобные вещи отбирались без разбора и на глазах владельцев ломались, разбивались, а то и забирались в собственности надзирателей.

остриженный наполовину каторжник

Тут вот и появились на сцену незамеченные и до и после этого ребята, которые без всяких поз и жестов, без книжных дебатов и научных обоснований решили:

—           Не сдадимся, пока есть силы.

И понесли они на своих плечах и спинах всю тяжесть поражения. Группа каторжан, человек в 30, среди которых, как это ни странно, оказалось и несколько уголовных, вроде Казанкевича из тех именно, которые в свое время стояли за принятие первоначального предложения Могилева относительно надевания кандалов для близиру — группа эта то в одной камере, то в другой поднимала бунт. Но, не будучи организованы, вспышки эти принесли мало пользы.

Вскоре замолкли и эти протестанты.

Розги, страх перед ними, развратили даже наиболее идейных из каторжан. Раньше они считали негодяем, подвергали жесточайшему бойкоту всякого, кто не боролся против железного режима. Теперь же все эти принципиалисты вдруг сделались мудрыми реалистами.

—           Что он делает? — приходили в ужас наши Вишняковы, указывая на какого-нибудь протестанта, неукротимого и прямолинейного. — Ведь он и нас всех под розги подведет…

Видя, что розги производят магически потрясающее действие, а вовсе не вызывают открытого мятежа, Могилев, не давая опомниться, начал драть и драть. Он даже не заботился о подходящих поводах. Доходило до того, что, не найдя за весь день ни одного нарушения, Могилев драл авансом и стал считать за проступок такие вещи, как закуривание папиросы от лампы, как нестертая пыль где-нибудь за парашей, как оторванная на бушлате пуговица, как ложный доклад о нанесенном ему якобы оскорблении и т. д., и т. д.

Пороли так: вечером или ночью, редко днем, вызываю арестанта и, ничего не объясняя, ведут куда-нибудь в пустую камеру, в коридор или в свиданочную. Предварительного медицинского осмотра никакого. Наскоро прочитывают приказ начальника или помощника, а то и приказа никакого не читают. Набрасываются на арестанта, валят его на пол, срывают брюки, загибают рубашку за голову, привязывают руки к скамейке вдоль ее, в виде распятия, прикладывают на голову халат или тяжелое арестантское одеяло. После этого неизменный «Ермак», толстый надзиратель, из здешних чалдонов, садится поверх арестанта, и со словами:

—           Ложись, родной, со господом . . . ох-хо-хо, грехи наши тяжкиe, — коленями зажимает голову наказуемого, придавливая пплечи всей своей тушей.   Помощник или старший кричит:

—           Поддержись! ..

или:

—           Не пугайсь! Рразз… и молча дает знак одному из двоих надзирателей, стоящих по обе стороны лежащего. У ног палача взгромождено по куче розг. Один из них ударяет арестанта розгой по боку, отходит шага на четыре и с разбегу наносит удар на ягодицы, стараясь каждый раз наносить удар в одно и то же мето.  Пока он бросает розгу и выбирает новую, дядька, стоящий по другую сторону истязуемого, по команде:

—           Два-а! .. — ударяет его сначала также сбоку, а затем :е отходит на несколько шагов в сторону и с разбегу наносит сверху.   По команде:

—           Три-и!.. — снова действует первый надзиратель, и так далее. Для удобства работы оба палача снимают верхний мундир, всучивают рукава. Обыкновенно давалось девяносто девять ударов (точнее 198, так как удар сбоку и удар в ягодицы считался у нас за один), и эта цифра «99» так вошла в тюремный обиход, что в разговоре среди арестантов и в угрозах со стороны администрации она заменяла слова «розги», или «порка». 75 или 50 ударов назначали реже, 5 лишь в исключительных случаях.   Розги были от молодой березки, аршина в два длины, с двумя-тремя хвостиками, имеющими дурную привычку, входить в тело и, обламываясь, там оставаться (М.С. Кадомцев видел это у бессрочно осужденного железнодорожного служащего из Самары Симонова).

надзирателям заключенные давали прозвища

Не зная удержу, опьяненный властью, не чувствуя над собой кого контроля ни сверху, ни снизу, Могилев доходил до невероятных жестокостей; бывало, что после каждых 10 —15 ударов истязуемого посыпалось солью… Или же Могилев возьмет значит в палачи не надзирателя, а кого-нибудь из арестантов же, именно из сучьего кутка, т.-е. из легавых, горевших местью по отношению к остальной каторге.

Раны от порки бывали различны и зависели не от количества ударов, а от отношения начальства к данному арестанту и палача к своей жертве. Последние ударяли иногда так часто, что успевали в течение часа выпороть человек 15, а иногда они столько времени возились с одним лишь арестантом, делая свою работу смаком и утонченной медлительностью . . .

Нечего говорить о том, как это отражалось на судьбе тех кто имел несчастье впасть в немилость у начальства. Сколько их сошло в могилу после одной-двух экзекуций. Больше всего пострадали, конечно, те протестанты из тех 30 заключенных, по десятку социалистов-революционеров и социал- демократов, человек шесть анархистов и несколько выдающихся смельчаков из числа уголовных.

Для объективности повествования Михаил Кадомцев приводит и совершенно неожиданный результат всего этого тюремного кошмара. Чувствуя непреодолимую потребность сорвать на ком-нибудь и на чем-нибудь свое негодование и обиду и не будучи в силах обратить эти чувства каким-нибудь делом на тюремщиков, арестантская публика выбрала мишенью своих же товарищей, именно тех политиков, которые после первой же порки согласились петь в тюремной церкви.

Их обвиняли в подлизывании, угодничестве, измене общему делу и т. п. Им был объявлен жесточайший бойкот. В поведении певчих искали причину дезорганизации и пассивности. Но в действительности, руководители общественного мнения каторги впоследствии молча и беспрекословно подчинялись всем видам насилия со стороны тюремщиков: становились во фронт и поворачивались к иконам во время пения молитвы, снимали шапки при встречах с начальством, кричали: «здравья желаем».

Началось взаимное поедание, мелочное пускание шпилек, всяческое донимание друг друга. Без конца распускались , сплетни непроверенные и необоснованные, иной раз прямо удивительные обвинения.  Жизнь становилась душной и смрадной.

Храм А. Невского в тобольской тюрьме

Зная все это, в душе радуясь этому, начальство как бы нарочно подливало масло в огонь, спекулируя на чувстве товарищества среди арестантов. Так, однажды, Могилев, потребовал, чтобы учитель Никольский, обладавший хорошим басом, отправился в церковный хор. Никольский отказался. Догадываясь, что причиной отказа является отчасти опасение бойкота со стороны остальных каторжан, Могилев заявил камере, в которой сидел Никольский:

— Если Никольский завтра же не пойдет в хор добровольно, то я каждому десятому из вас всыплю по 99 . . . Поняли. По девяносто девять …

Никольскому пришлось уступить.

Цветные фото взяты отсюда.

Продолжение будет.

Фото все же скорее тамбовского или орловского каторжного периода

Благодаря помощи Центральной библиотеки имени А.С. Пушкина города Новокуйбышевска мне удалось отыскать воспоминания о «тюремных университетах» Михаила Кадомцева, оставленные другим политзаключенным И.И. Генкиным (Шаевичем). Он записывал рассказы Михаила и даже получил его тюремную тетрадь. Основная часть его трудов и легла в основу этого поста.

Шаевич пережил Кадомцева на 20 лет, но сидел и при советской власти

Михаил Кадомцев считал он себя ортодоксальным марксистом, но по своим симпатиям в вопросах тактики и по целому ряду других качеств он напоминал кого угодно: радикально настроенного эсера былых «героических» времен, максималиста, если хотите, а то и анархиста, но меньше всего социал-демократа эпохи 1905 —1914, хотя бы и большевика.

этим «попсовым» фото, запечатлевшим вчерашнего кадета Кадомцева, почему-то любят иллюстрировать бой под Липягами

Кадомцева арестовали  в 1906 и привлекли по делу динамитной  лаборатории и его приговорили к 4 годам арестантских рот.

В уфимской тюрьме, где он сидел в ожидании приговора, нравы были достаточно свободными и заключенным дозволялось даже посещать соседние камеры. В это время он участвует в подготовке побега группе уфимских анархистов, во главе с Павлом Черным (Конторовичем) помогает кустарным способом изготовить бомбы в коробке от какао Жоржа Бормана.

Оружие (два браунинга) и динамит беглецам удалось получить подкупив охрану.  Сорваться в побег с ними отчего-то Михаилу не удается.  Да и побег этот нельзя назвать удачным – скрыться ненадолго удается только одному из беглецов, примкнувшим к анархистам саратовскому боевику- социал демократу Литвинцеву.

Больше всех Михаилу Кадомцеву жалко получившего пулю в голову анархиста Конторовича. Славный и талантливый парень был…

Кадомцева  переводят в г. Мензелинск, откуда он при помощи целой группы лиц, в том и местного меньшевика Николая Сукенника, угодившего за это на каторгу, совершает сложный по организации и эффектный по обстановке стрельбой и множеством других приключений, побег.

* Правда сценарий побега из Мензелинска практически на 100% повторяет побег группы анархистов из уфимской тюрьмы. Там тоже есть подкуп, бомбы, револьверы и недождавшиеся на тройке товарищи с воли. А вот пострадавшему революционеру Сукеннику советская власть заслуг этих не зачтет, сначала осудит на 10 лет в 1929 по 58 статье и расстреляет в 1937 году.   Знал ли об этом Эразм Кадомцев? Наверное знал, но и его положение тоже было не очень завидным. Эразму припоминали поданное «прошение» царю, поступок недостойный революционера. Кстати прошение о помиловании подавал и Михаил Кадомцев, благодаря стараниям родных и хлопотам митрополита, имевшего ход к командующему войсками генералу Сандецкому, смертная казнь ему была заменена бессрочной каторгой.

А.Г. Сандецкий дал шанс М. Кадомцеву, но гуманизмом по отношению к революционерам вовсе не отличался

До осени 1907 г. в Тобольском централе жилось относительно свободно. Администрация мало вмешивалась в жизнь арестантов и если смотрела за чем, то за тем только, чтобы каторга не разбегалась и не особенно шумела. Как и во времена Достоевского, вполне можно было расхаживать свободно по дворам, заходить в другие камеры и корпуса, но зато к палям (высокому бревенчатому забору) подходить уже нельзя было. Правда, у ворот острога уже не торчали молодые бабы и девки, торговавшие баранками, пирожками с требухой по копейке штука и кокетничавшие с арестантами; правда, каторжан не выпускали из тюрьмы на вольную работу, но зато никто не носил кандалов, а о снимании шапок при встрече с начальством и о проклятом «здравия желаем» не только разговора не было, но никто не поверил бы, если бы ему тогда сказали, что за несоблюдение этого можно пороть розгами…

эсерам симпатизировали не только на воле

У Михаила Кадомцева не сложились отношение с «интеллигенцией» -эсерами, о его о его прошении о помиловании в централе знают.

Труды польского анархиста Махайского будоражили умы многих

Переписка с волей велась оживленная. Выписка делалась регулярно, по крайней мере, чай и табак всегда были, а иной раз на столе появлялась белая булка с колбасой. Настроение у всех было бодрое, веселое. Ожидали скорой амнистии. Неудача же бывших восстаний объяснялась тем, что руководили ими меньшевики с большевиками, а не эсеры, то есть восстаниями руководили партии, стоявшие, по распространяемому в тюрьме мнению, за «мирный путь», боявшиеся кровопролития и решительных действий, не признававшие террора и тому подобных революционных выступлений.

К тюремной интеллигенции и полуинтеллигенции большинство «политических» относилось с уважением и доверием. Социал-демократы всех толков, то есть не только меньшевики, но и большевики, были в загоне. Больше всего прислушивались к социалистам-революционерам. Слова о народе, о земле и воле, о равенстве, о роли личности и возвышенных идей, о беспощадной мести врагам трудящихся — слова эти гипнотизировали многих.

Склонность тюремных интеллигентов-революционеров к теоретизированию рефлексии вызывает в М. Кадомцеве сильное отвращение. На неприязненное к нему со стороны заключенных социалистов-революционеров  как к прошенисту, Михаил отвечает тем же. Он нигилист, боевик, партизан, человек дела, а теории и прочая канитель ему чужды. Махаевщина – ненависть к интеллигенции, как к эксплуататору рабочего класса, все же больше свойственна анархистам, но Михаил Кадомцев придерживается той же позиции в отношении «тюремной интеллигенции».

Продолжение здесь.

Новокуйбышевск. Площадь имени Ленина

Историю города Новокуйбышевск не описывал только ленивый.  С трудом преодолевая лень, решил написать и я немного о нем, тем более 22 февраля 2020 ему 68 лет стукнуло.

парк «Слава труду»

Солидный возраст для человека, но небольшой для городка с населением около ста тысяч человек.

Кстати  Яндекс предлагает альтернативный вариант, утверждая, что основан Новокуйбышевск в послевоенном 1946 году.

безумный Яндекс нагло врет

Но мы то знаем, что 1946 это лишь год начала строительства нефтеперерабатывающего завода, а точнее начала его проектирования.

Сюда на стройку в поселок Ново-Куйбышевский, начинает стекаться трудовой люд со всего СССР, строительная техника, оборудование и конечно заключенные из поселка-побратима Ново-Стройки, что вырос в годы войны у станции Кряж. Хотя заключенные были здесь и свои — на 102 км в войну тоже было небольшое лагерное отделение, которое тогда занималось сельхозработами.

Ну а площадка первой очереди завода была «отжата» у местных колхозов и границы ее были уточнены только и юридически оформлены только в 1948г. Так что «радужная встреча строителей» со стороны липяговцев – это  скорее популистский фейк советских библиографов, лоббирующих интересы нефтяников.

Автопарк в Русских Липягах. Фото из архива К. Байгузина

В 1952 году три поселка: Ново-Куйбышевский, Калининградский, Верхний поселок (лагерный)  и Биофабрика, а также частично Липяги становятся основой города Новокуйбышевска. Кстати новокуйбышевским назвали изначально строящийся завод, а вовсе не поселок, прибавив к пущенному ранее в эксплуатацию на 116 км куйбышевскому НПЗ приставку ново. Новый завод должен был затмить по мощности, объемам и качеству своего соседа. Никакого глубоко посыла к областному центру тогда и не закладывалось.

Растет завод и строится нефтеперерабатывающий завод, но в городе неспокойно, то расконвоированные зеки терроризируют местное население, то пожаром уничтожаются сразу несколько деревянных бараков. Ну а перебои с продовольствием? Об этом и говорить не стоит, люди войну и голод пережили.

на Нижней площади

В 1953 году пущена первая очередь завода синтетического этилового спирта – который новокуйбышевцы назовут «шадымом».

Люди жили прямо у проходной КЗСС

13 августа 1954 года около 8 часов утра в результате взрыва газа в строящемся цехе № 29 НПЗ получают тяжелые травмы и впоследствии умирают в городской медсанчасти: заместитель министра нефтяной промышленности Сафразьян Леон Богданович, начальник Куйбышевского территориального строительного управления Главвостокнефтестроя Министерства нефтяной промышленности Миронов Иван Игнатьевич, начальник строительства Новокуйбышевского НПЗ Марфин Василий Иванович и главный инженер-заместитель управляющего трестом «Нефтезаводмонтаж» Миннефтепрома Вавулин Аркадий Николаевич. Причина взрыва нелепа- зажгли спичку, чтобы «подсветить» подвальное помещение, в котором скопились пары углеводородов. Наверное в подвале пахло также, как и снаружи, поэтому ни у кого не йокнуло даже перед этим поступком.

Новокуйбышевск 50-х годов

В 50-х  годах идет активное строительство поселка 106 км по всем канонам «Соцгорода» — двухэтажки с дровяными сараями во дворах и  с  домом культуры и памятником Ленину на лобном месте, примерно в то же время и растут двухэтажки на улице Горького – Нижней площади (погуглите про метод домостроительства горьковчан – узнаете как идет строительство). Ну и конечно сталинский ампир – центральная площадь имени Ленина и ее окрестности, краса и гордость города, которую так полюбили приезжие фотоблогеры.

Кстати предыдущий опыт использования труда заключенных в Новокуйбышевске показал его низкую эффективность. Для мотивации спецконтингента в 60-е годы придумали исправительные работы «на химии». Спецкомендатура «химиков» размещалась ранее в Новокуйбышевске на улице Гагарина. Слышали фразу: «Новокуйбышевск- город большой химии»? Про эту важную составляющую данной стараются не вспоминать.

12 сентября 1980 года, пятница. Новокуйбышевск стоит на ушах. Милиционером случайно(?) застрелен местный парень, пользующийся авторитетом. Молодежь идет к зданию милиции  и требует выдать убийцу. Погромы, дебоши. Город на осадном положении. Зачинщики беспорядков получают реальные сроки. Горожане знают обо всем, советская пресса естественно молчит.

В 90-е Новокуйбышевск – один из криминальных центров. Братва, бригады, громкие убийства… Удивительно, но до сих пор у большинства местных эти события овеяны ореолом справедливости. Шепчутся и всё знают о своих криминальных земляках, кто под кем ходит, кто куда уехал, кто за что отъехал. Такая вот удивительная метаморфоза и слегка вычурная романтизация.

В 90-е Новокуйбышевск – один из криминальных центров. Братва, бригады, громкие убийства… Удивительно, но до сих пор у большинства местных эти события овеяны ореолом справедливости. Шепчутся и всё знают о своих криминальных земляках, кто под кем ходит, кто куда уехал, кто за что отъехал. Такая вот удивительная метаморфоза и вычурная романтизация.

А ведь и правда уютен. Фото К. Байгузина

Кстати новокуйбышевцы очень любят свой город, как мало кто. Такой он для них понятный, доступный, уютный и родной.

— В вашу Самару ни в жизни бы не переехал!

Но едут, едут. И не только в Самару. Снижается население города.

Маленький город не всем дает большие возможности. Кому-то хочется большего, нового.

А кому-то — работать на НПЗ (как родители, деды), лучше бы конечно устроиться на теплое местечко  в заводоуправлении, а нет, так зарабатывать вредность и пораньше на пенсию. Такие тоже есть.

установка гидроочитски дизельного топлива

Кстати, Новокуйбышевск – это город с амбициями. Вот даже престижный поселок Гранный оттяпали  у Самары. А надо будет — присоединят к себе и бунтующий Южный город и окраинный Куйбышевский район. Но вот частью Самары не станут. Такой вот город – именниник.

Читатель может конечно упрекнуть меня в предвзятости и нелюбви к городу и горожанам. Уверяю, это не так. Сугубо мое ИМХО.

Новокуйбышевск я люблю. Даже больше какая-то мистика творится в моей жизни. Этот город меня не отпускает. Какую дорогу по-\ жизни не выбираю, то ведет она меня на землю, где лежат кости предков- в славный город Новокуйбышевск…

После революции на станции Кряж предпринимаются попытки открытия библиотеки, школы и даже рабочего университета.
А через какие-то 20 лет все снова легло на старые рельсы.

Волжская коммуна (г. Куйбышев), 11. 01. 1938 пишет следующее
_innn1aaaqi
Кстати тюрьма Кряжская в это время уже вовсю функционирует. Сдается мне, что локация для Кряжской тюрьмы выбрана все же с прицелом на строительство нефтеперегонного завода, ведь такие решения с кондачка не принимаются, а тут уже и транспортная развязка есть и сельхозколония имени 1-го мая функционирует.

20181122_072536
Вот и коптит небо старичок — нефтеперерабатывающий, кинокартины не крутят, в библиотеку не ходят, да и по ночам гулять по кряжским улицам опасно из-за сборищ хулиганствующих элементов.

Спасибо Андрею Германовичу Удинцеву, находит интересное, просвещает нас и сеет хоть что-то доброе, разумное и вечное в темных наших душах засамарских.

 

KSA_000147_00040_0h

Если самарские краеведы давно уже разрушили мифы о строительстве на Безымянке авиационных и подшипниковых заводов «с колес во время войны», то миф о том, что «Куйбышевский НПЗ был также построен стихийно «так как наступали фашисты, а фронту было нужно горючее» до сей поры витает в кругах самарских нефтяников, да и в моей родной «нефтяной» школе № 129 (с Юкос и РН-классами) строго придерживались этой версии. Ничуть не смущало  сторонников  этой версии, то что Кряжская нефтебаза существовала с 30-х годов и появилась она здесь неспроста.

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Кряжская нефтебаза видна вдали, за железной дорогой

Соавтор блога, самарский архивист Андрей Удинцев,  окончательно доказал несостоятельность данной версии, отыскав заметку  в Волжской коммуне от 29.07. 1930 г. о проектных изысканиях  для строительства нефтеперегонного завода в районе станции Кряж.

КНПЗ

К слову сказать,  Саратовский крекинг-завод все же будет построен раньше Куйбышевского на 11 лет — в 1934 году.  Раньше Куйбышевского нефтеперегонного завода № 443 будет также пущен Сызранский завод — в военном 1942 году. Они то и окажут неоценимую помощь фронту.

1099_351

на строительстве завода № 443

Решение о строительстве Куйбышевского НПЗ не могло быть принято с кондачка, в планах это уже было.
Кстати пустить в эксплуатацию завод № 443 у станции Кряж по плану должны были к 1 декабря 1944г, а совсем не в сентябре 1945. Кстати во время войны в СССР строилось целых 4 нефтезавода: в Куйбышеве, Орске, Гурьеве и Красноводске. Оборудование из соединенных штатов поступало через Владивосток, причем очень нестабильно, ошибочно было поставлено маломощное энергетическое оборудование для водозаборов.

1271_471

Водозабор КНПЗ

Строительство Куйбышевского НПЗ курировало 7 специалистов фирмы BAGER,а к примеру в Гурьеве только 4. Не хватало рабочих рук и в марте 1944 Куйбышевский обком просил вышестоящие органы выделить допол­нительно до 1,6 тыс. заключенных. Чертежи установок тоже вовремя не поступили на объекты.

1222_441

Подробно почитать о поставках и строительстве можно тут.

915_201

Игорь Махтев — самарский краевед, блогер- фундаменталист. Он так кропотливо собирает свои материалы, что я лично никогда не могу упрекнуть его в неточностях, да и мои коллеги по  творческому цеху думаю такого же мнения.

DSC_3161

Игорь у стен имения Ященко

Игорь всегда помогает в моих поисках, делится интересной информацией.
А вот вчера мы с ним познакомились в живую.
Встретились мы у бывшей  тюрьмы.

DSC_3199

Подстепновка

Игоря интересовало дотюремное прошлое этих строений -здесь располагалось загородное имение известного самарского юриста Ященко.

Конечно за последние  100 лет места очень сильно изменились, но  красоты и здесь можно найти вполне.

DSC_3216

Волчий овраг или карьер кирпичного завода?

Игорь готовит большой материал воспоминаний, переданный ему потомками Ященко, пост о Стромилово обязательно будет и в блоге «За Самаркой».

В Стромилово существовал кирпичный завод, нам даже удалось отыскать клейма на кирпичах.

DSC_3181.JPG

Надписи трудно разобрать

А вот местную достопримечательность- «Волчий овраг» нам удалось найти только предположительно, может местные подскажут где он?

P.S. На блог выходила внучка начальника Стромиловской тюрьмы, возможно что-то интересное еще удастся отыскать.
История, она ведь совсем рядом, а мы даже в школе этого не изучали.

В 1959 году было ликвидировано лагерное отделение в совхозе «Кряж». Многим освободившимся было просто некуда возвращаться, вот так и пополнился тогда отстающий совхоз «Рубежное» несколькими звеньями из вчерашних заключенных.

Звенья эти получили в народе название «Голубая дивизия», в те времена это сочетание вовсе не носило тот смысл который сейчас многим придет на ум. Так их прозвали благодаря обилию татуировок.

тату

Мылись все жители совхоза в общественной бане. Женщины краем глаза наблюдали на наколки Маши, по прозвищу Черная, которыми в изобилии было покрыто ее тело. Мария была звеньевой, человеком в этой среде авторитетной- просидела она около 25 лет. Звеньевая кстати физической работы не чуралась.

Умерла она внезапно, сидя за столом рядом с ней стояла початая бутылка водки.  Так и сидела подперев голову руками. Было у нее и предсмертное желание- никаких оградок  на могиле ей не ставить, хватило ей прижизненных ограждений…

Кстати проблему с жильем для новых работников совхоза решили довольно просто.

b8e1983f3dcd
От былого величия совхоза остались лишь стены

Там где сейчас в Рубежке китайские теплицы, раньше находились свинарники, свиней сдали на мясо, а клетушки отдали новым жильцам для обустройства. Некоторые конечно жили и на квартирах — совхоз организовался в конце 30-х годов, и пополнился новыми поселенцами во время войны. Приезжали в основном женщины с детьми, причем многие из районов не подвергшихся оккупации- из соседних Мордовии и Ульяновской области.

18 февраля 1960 года Рубежка как и все праздновала прощенное воскресение, никаких гонений со стороны властей кстати никто вовсе не ощущал. Закончилось этот день сильной дракой, трое местных молодых парней 17-18 лет по-пьянке отмутузили представителя «Голубой дивизии» Александра.

S5007067
Сейчас тоже на праздники в Рубежном частенько дерутся

Били сильно, сломали об него оглоблю, выбили глаз… Двое из этих вскоре молодчиков сбежали из Рубежки. Участковый приходил в больницу к Александру, просил простить малолетних отморозков, не ломать их судьбу. Выписали Александра только весной, 30 апреля его встретили на улице местные женщины.

— Саш, куда с ружьем собрался?

— На утку хочу поохотиться.

— Так ведь не сезон сейчас.

— Нет, самое время.

Отвязался от ненужных разговоров, Александр пошел к окнам барака, что стоял в районе современной Охтинской,19. Там жил один из его обидчиков- Виктор. Увидев обидчика в окне поднял ружье, но подумав стрелять не стал. В тесной барачной комнате находились две женщины- мать и бабка.

Подкараулил он Виктора у входной двери и всадил заряд дробью.

S5005368
В Рубежке вечером молодежи податься некуда

На суде Александр признался, что надеялся все же, что в места заключения больше не попадет.Но потерю глаза простить обидчикам не смог. Дали ему кстати всего 4 года. В Рубежку он не больше не вернулся.

Постепенно бывшие заключенные ассимилировались с местными, звенья стали формироваться сводные и о «Голубой дивизии» как-то забылось.

Часть 3 можно прочитать тут.

Родители Кадомцевых

В Уфу приехали Кадомцевы из Бирска. Глава семьи — Самуил Евменьевич был крещеным татарином, его предки участвовали в войне 1812 года, за что получили право доступа к военному образованию, и поэтому он мог отдавать детей в военные училища и корпуса. Отношение его к революционной среде неизвестно, но явно многие вещи в этой  семье происходили не без его молчаливого согласия.

семья кадомцевых

Его жена — Анна Федоровна Буталова — родилась городе Златоусте в семье потомственных рабочих. Отец ее, дед — крепостные уральские кержаки, староверы. Светловолосая, голубоглазая красавица, передала детям любовь к родной земле, жажду справедливости (в молодости состояла в партии народников).

 Побег 

Боевых товарищей Михаил не выдал и боевики решаются помочь его вызволить. Действовать было решено через мать.  Она проносит на свидание с сыном бомбу и оружие, чтобы вызволить Михаила и приговоренных к смертной казни членов РСДРП. Анна Федоровна для конспирации использовала троих младших детей — Веру, Любовь и Олю. Кто мог подумать, что с тремя маленькими дочками она понесет бомбу? На свидании с Михаилом оружие и сонные порошки были переданы. В ночь с 15 на 16 июля прогремел взрыв. Но уйти далеко не удалось Кадомцева с другим беглецом схватили в башкирской деревушке.

Тюрьма в Мензелинске функционирует до сих пор

Тюрьма в Мензелинске функционирует до сих пор

Мать заточили в тюрьму, где до суда она находилась восемь месяцев. По требованию общественности во главе с M. Горьким военно-полевой суд ее оправдал.

Символично, но тюрьма Мензелинска находится на улице Кадомцевых.

Окончание следует.

Прошлой осенью интернет-портал «Другой Город» сделал интересный материал о зарождении самарских колоний.

Блог «За Самаркой» тоже давно интересуется данной темой и поэтому позволим небольшие комментарии, а сначала приведем выдержку из текста статьи:

«Старейшая колония системы ФСИН, которая существует до сих пор — это «Пятерка», что на Кряжу. Он была создана в 1938 году. А вообще самая первая колония в Самарской области появилась в 1919 году, была она чисто сельскохозяйственной, имени «1 мая». Находилась она возле села Подстепновка Волжского района. В колонии было свое сельскохозяйственное орудие, лошади и всё необходимое для производства сельскохозяйственной продукции. Надо заметить, что первые исправительные колонии советской власти не имели ничего общего с будущими лагерями. Их создавали, как правило, под ту или иную трудовую задачу.»
кряж2
Небольшое несоответствие про кряжскую «пятерку» находим в Белой книге Самарской области:
«Рудаков Павел Иванович

Родился в 1907 г., в с. Ново-Павловка.; русский; беспартийный; надзиратель тюрьмы Кряж..
Арестован 9 сентября 1936 г.
Приговорен: Военным трибуналом внутренней охраны Куйбышевского края 11 октября 1936 г., обв.: по ст. 58-10.
Приговор: к 4 годам заключения в ИТЛ. Реабилитирован 14 февраля 1968 г. Реабилитирован Верховным судом СССР».

Думаете, что  в  Белой книге  может быть опечатка? Нет!

Тольяттинский блогер Ольга Богатова поделилась с «За Самаркой» интересными материалами, а именно скан-копией постановления от 1 июня 1937 года которое заканчивается фразой:

«Мерой пресечения способов уклонения от следствия и суда избрать содержание под стражей при Дубово-Уметском КПЗ с последующим направлением в Кряжскую тюрьму».

?

Существовала колония на Кряже раньше 1938 года.

А  самые первые воспоминания о содержании пленников под стражей у станции Кряж относятся к июню 1918 г.- именно здесь чехословацкие легионеры держали плененных под Липягами защитников Самары.

Карта 20-х годов 20 века

Про самую первую колонию в Самарской губернии- это весьма интересная информация. Развернулась она в бывшем имении Ященко недалече от государственных конюшен. Позднее там появится расстрельная (следственная) тюрьма..

Самарская колония «1 мая» уже в 20-е годы была рассчитана на 800 человек ,для сравнения, в кряжской тюрьме в 1940 году содержалось 617 человек.

— С чем ассоциируется у большинства самарчан Куйбышевский район?

— С поселком Кряж.

— А какие ассоциации вызывает Кряж?

— Тюрьма…

1369414_28353-700x500

В эпоху тотального дефицита, чтобы заполучить лакированную  стенку, произведенную в УР- 65/5, в мебельном магазине приходилось занимать очередь и ждать несколько месяцев, при этом раз в неделю нужно было ходить на переклички  — за два прогула очередника просто вычеркивали из списка. Если в соседней  женской «пятнашке» упор делался на пошив одежды и сельхозработы, то «пятерка» славилась столярными мастерскими.

Еще конечно там делали стулья, табуретки, предметы для ванн и по самому большому блату можно было достать сувенирные нарды или шахматы.

В ожидании рекламодателей

В ожидании рекламодателей

А вот теперь наружные стены ИК № 5 предлагают использовать в рекламных целях.

Через каждые 5 метров висит плакат «Место для вашей рекламы».

А как на остальных заборах спецучреждений Самарской области, такого еще нет?